Новая география российских экспортно-импортных операций: масштабы экономического присутствия на рынках Востока и Глобального Юга

Экспертное заключение подготовлено по итогам сессии ВЭФ-2025 «ВЭД — 2030. Новые горизонты международной торговли».

Геоэкономическое перераспределение экспорта и импорта России за 2020-2025 гг.

За последние пять лет Россия претерпела значительные изменения в геоэкономической картине своей внешней торговли, что было обусловлено как внешними политическими и экономическими факторами, так и внутренними вызовами, включая пандемию COVID-19, санкционные меры. Одним из ключевых факторов, влияющих на экспортные потоки, стало сокращение зависимости от западных стран и переход к расширению торговых отношений со странами Юго-Восточной Азии, Африки, Латинской Америки, странами БРИКС. Пространственные сдвиги товарной структуры экспорта России заключаются в следующем: увеличение доли экспорта в страны Азиатско-Тихоокеанского региона при сокращении доли экспорта со странами Европейского союза. Введенные санкции в отношении России оказали давление на торговые отношения между Европейским союзом и Россией. Кроме этого, последствия пандемии COVID-19 усугубили ситуацию, сокращая экспорт России в европейские страны. Доля экспорта России в страны Европейского союза сократилась до с 37,4% в 2020 году до 22,1% в 2024 году от общего объёма экспорта, а доля экспорта в страны АТР увеличилась, достигнув показателя 33,8%, доля экспорта России в страны БРИКС увеличилось до показателя 25,4%, а доля экспорта в страны Латинской Америки до 5,5% соответственно. В результате существующих ограничений для российских товаров на рынках стран ЕС, сократилась доля экспорта России природного газа (с 36% в 2020 году до 18% в 2024 году), доля экспорта угля (с 45% в 2020 году до 13% в 2024 году), доля экспорта нефти (с 25% в 2020 году до 14% в 2024 году), доля экспорта стали и железа (с 16% в 2020 году до 5% в 2024 году). В географической структуре импорта России также наблюдаются пространственные сдвиги: усиление вектора на укрепление торговых связей со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и ослабление торговых связей со странами ЕС. Доля импорта России из стран ЕС сократилась до 33% в 2024 году, в то время как доля импорта из стран АТР увеличилась до 43,6% в 2024 году. Доля импорта из стран Африки, АТР, стран БРИКС, Латинской Америки увеличилась до 3,1%, 43,6%, 30,8%, 6,2% соответственно. Товарная структура импорта России из стран Европейского союза также претерпела изменения: уменьшение доли машин и транспортного оборудования (с 43,9% в 2020 году до 29,1% в 2024 году). Таким образом, на фоне ослабления торговых отношений России со странами Европейского союза формируются альтернативные пути обмена товарами с другими регионами мира.

Структура экспортно-импортных операций России на рынках стран Юго-Восточной Азии 2024-2025 гг.

Внешнеторговые отношения Российской Федерации с государствами Юго-Восточной Азии демонстрируют значительную структурную трансформацию. Исторически сложившаяся сырьевая модель, доминирующая в российском экспорте, с 2024 года целенаправленно модифицируется в сторону диверсификации. Ключевыми векторами данной политики являются наращивание поставок продукции агропромышленного комплекса, машиностроительной отрасли и товаров с высокой степенью переработки. Параллельно в структуре российского импорта из региона Юго-Восточной Азии отмечается устойчивый рост доли высокотехнологичных изделий, что оказывает комплексное влияние на двусторонние экономические связи. В 2024-2025 гг. отмечается консолидация позиций России на рынках стран Юго-Восточной Азии, обусловленная структурными сдвигами в сторону диверсификации экспорта. Ключевой тенденцией является рост значимости несырьевого сектора, в частности, поставок машиностроительной, химической, электронной и сельскохозяйственной продукции. Такие государства, как Китай, Вьетнам, Таиланд и Индонезия, выступают основными торговыми партнёрами в данной области. Согласно данным Минэкономразвития России, экспорт высокотехнологичных товаров, включая средства связи, системы управления и робототехнику, в регион за период с 2020 по 2024 год возрос на 16,7%, достигнув объёма в $3,5 млрд. Наибольший прирост спроса на данную продукцию наблюдается во Вьетнаме и Таиланде. Одновременно, по информации Минсельхоза России, экспорт сельскохозяйственной продукции (зерна, мяса, рыбы) увеличился на 12%, составив порядка $6,7 млрд. Эта динамика связана с растущими продовольственными потребностями региона и курсом стран Юго-Восточной Азии на диверсификацию импортных поставок, где Вьетнам и Индонезия являются крупнейшими получателями российского зерна и рыбы.

Импортный поток из стран Юго-Восточной Азии в РФ также характеризуется положительной динамикой, со смещением структуры в сторону несырьевой составляющей. Согласно данным Федеральной таможенной службы РФ, доля готовых изделий и высокотехнологичной продукции в общем объёме импорта достигла в 2024 году 45%, увеличившись на 6,3 п.п. по сравнению с 2020 годом. В 2024 году отмечается существенный рост российского импорта высокотехнологичной продукции, в частности, электронных компонентов, вычислительной техники и машиностроительных изделий. На Китай как ключевого поставщика пришлось 21,5% всего импорта из стран АТР, что в абсолютном выражении составило около $7,3 млрд. Доминирование китайских поставок, охватывающих сегменты потребительской электроники и промышленных компонентов, формирует устойчивую зависимость от азиатских рынков высоких технологий. Данная тенденция создает потенциальные риски для устойчивости производственных цепочек и обеспечения доступности критически важных компонентов для отечественной промышленности. Значительную долю в импорте из стран Юго-Восточной Азии занимает продукция потребительского сектора. По данным Росстата, в 2024 году на товары бытового назначения (одежда, обувь, текстиль, средства гигиены) пришлось 8,1% общего импортного объёма. Рост поставок из Вьетнама, Индонезии и Таиланда отражает активное развитие в этих странах экспортноориентированных производств, целевым рынком для которых является Россия.

Структура экспортно-импортных операций России на рынках стран Африки, стран БРИКС и Латинской Америки 2024-2025 гг.

В 2024 году отмечается значительная активизация российского экспорта в страны Африки, характеризующаяся диверсификацией товарной структуры. Около 45% общего объёма поставок составила несырьевая продукция, с фокусом на машиностроение (оборудование для энергетики и горнодобычи), сельскохозяйственные товары и военно-техническую продукцию. В частности, экспорт агропромышленного сектора (зерно, рыба) достиг $1,1 млрд., демонстрируя рост на 14% к уровню 2020 года. Товарная структура российского экспорта в страны БРИКС претерпела существенную трансформацию, проявившуюся в росте поставок продукции несырьевого сектора. В 2024 году экспорт машиностроения в Китай и Индию увеличился на 20%, достигнув $2,9 млрд. Особую динамику демонстрирует торговля с Индией, где отмечается значительное увеличение объёмов поставок медицинской техники, фармацевтической продукции и товаров легкой промышленности. Экспорт в Латинскую Америку, в частности в Бразилию и Аргентину, также претерпел изменения, с акцентом на сельскохозяйственные товары и высокотехнологичную продукцию. В 2024 году Россия увеличила поставки сельскохозяйственной продукции (зерно, мясо) на 18%, составив $2,3 млрд. Параллельно с этим экспорт высокотехнологичных товаров, включая машины и оборудование, составил $1,7 млрд, что на 12% больше по сравнению с 2020 годом. Наблюдается синхронная активизация российского импорта из ключевых макрорегионов — Африки, БРИКС и Латинской Америки. В 2024 году значительный прирост продемонстрировали поставки машин и оборудования из Китая и Индии (17%), а также закупки потребительских и химических товаров из латиноамериканских стран. Согласно прогнозам, данная тенденция к диверсификации импортных потоков сохранит свою динамику и в 2025 году.

Структурные барьеры диверсификации несырьевого экспорта в рамках ВЭД

Реализация экспортно-импортного потенциала в указанных регионах является ключевым направлением внешнеэкономической стратегии России. Однако расширение присутствия на этих рынках сдерживается рядом структурных барьеров, имеющих институциональный, технологический, инфрастуктурный характер.

Несмотря на достигнутый прогресс в диверсификации экспорта, о чём свидетельствует рост доли несырьевых товаров в поставках в страны Азии и Африки до 48,3%, дальнейшая экспансия российских производителей на рынки Востока и Глобального Юга сталкивается с комплексом системных барьеров.

• Институционально-правовые барьеры. Интеграция России в преференциальные торговые режимы с развивающимися странами остается ограниченной: лишь 36% соглашений предусматривают льготные условия, в то время как в странах ОЭСР этот показатель превышает 70%. Отсутствие развитой сети соглашений о взаимном признании стандартов и результатов сертификации создаёт дополнительные административные препятствия для выхода на рынки, в особенности для высокотехнологичной продукции и услуг. Например, по словам Ирины Маламант, генерального директора ООО «Нейрософт» при выходе на рынок таких стран как КНР, Индия, Индонезия компания сталкивается с проблемой суверенитета в этих государствах, который проявляется в наличии достаточно высоких пошлин для импортёров и преференций для производителей страны, поэтому их главная задача — локализация производства.
• Производственно-технологические вызовы. Конкурентоспособность несырьевого экспорта подрывается сохраняющейся зависимостью от критического импорта компонентов и низкой глубиной локализации производственных цепочек. Это ограничивает возможности российских компаний в отраслях, где доминируют технологические лидеры, такие как Китай, Индия и Южная Корея (электроника, фармацевтика, машиностроение).
• Логистические и финансовые ограничения. Операционная среда характеризуется ростом издержек: затраты на экспортные поставки в страны Юго-Восточной Азии увеличились на 14,6% по сравнению с 2022 годом. Данная динамика усугубляется ограниченной диверсификацией транспортных коридоров, санкционными рисками и затрудненным доступом к международным инструментам торгового финансирования и страхования. В своей речи в рамках ВЭФ — 2025 Александр Иодчин, первый заместитель генерального директора по стратегии и развитию, ГК «Дело», обращает внимание, что Россия должна заходит во все звенья логистических цепочек, то есть предлагать экспортёрам услуги от двери до двери, чтобы снизить зависимость от иностранных перевозчиков, а также в инфраструктуру зарубежом, чтобы контролировать всю цепочку.
• Инфраструктурные и кадровые дефициты. Эффективность внешнеторговых операций снижается из-за недостаточного развития экспортной инфраструктуры, включая логистические хабы и цифровые платформы. Ключевым сдерживающим фактором остается острый дефицит квалифицированных кадров в области международного маркетинга и ВЭД, который отмечают лишь 32% российских предприятий. Указанные ограничения упоминались в рамках ВЭФ-2025 сессии «ВЭД — 2030. Новые горизонты международной торговли». Как отметил Александр Вайно, директор направления «Молодые профессионалы», агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов (АСИ), перед Россией стоит задача решить проблему не только подготовка специалистов ВЭД, но и также формирование импортных и экспортных потенциальных страновых мастер-планов, то есть новые методологии работы единого экспортно-импортного «окна».